Писатель Олег Блоцкий обещал разобраться с Фондом Сороса за $300 тыс
Как писатель Блоцкий обещал разобраться с Фондом Сороса за 300 тыс. у.е. и всех кинул. Дело Карамзина. Заседание 18.03.2021
29.03.2021
Дело Карамзина
Дело Карамзина, заседание 1.04. 2021: Провокация следователя и записка-«улика» из фотошопа
07.04.2021
СИЗО 8 Сергиев посад дело Карамзина

СИЗО 8 Сергиев посад дело Карамзина

Как “подрядчик Дмитрий” [Зуев] наживался на заключенных с начальником СИЗО № 8 Сергиева Посада

Дело Карамзина. Заседание 18.03.2021 (окончание)

Заседания 18 марта по делу Кантемира Карамзина продолжилось допросом свидетелей по эпизоду с айфоном и 50 тыс. руб., которые следствие вменяет, как взятку надзирателю тюрьмы. Новые подробности провокации против юриста и характерные детали к портрету надзирателя-провокатора Зуева (лже-подрядчик Дмитрий).

В начале допроса свидетеля Г. судья создала нервозную обстановку, подгоняя Карамзина начать задавать вопросы и несколько раз начиная фразу “будем считать, что у подсудимого Карамзина вопросов нет”.

Альбина Г., гражданская супруга Дениса Портного, отвечая на вопросы Карамзина, рассказала, что со своим гражданским супругом Денисом Портным они “практически каждый день посещали СИЗО №8” для передачи медикаментов, продуктов питания, журналов и газет, одежды из химчистки – решения подобных хозяйственных вопросов. О том, что Карамзину требуется какое-то имущество, Портной узнавал из записок, которые передавались с адвокатами, а также через Дмитрия [Зуева] и другого человека, выходившего из СИЗО №8 “от Дмитрия”.

Деньги, вещи, строительные материалы – на нужды СИЗО №8

Записки, касавшиеся передачи денег, передавал мужчина, представившийся Дмитрием, “каким-то подрядчиком”, владельцем строительной фирмы, которая осуществляет ремонт на территории СИЗО №8. По всем вопросам надо было общаться с ним, сказал он при первом знакомстве. “От Дмитрия” из СИЗО №8 выходил еще один человек, передававший “разного рода записки”.

По словам свидетеля, она занималась закупкой перечисленного в записках. Это были краски, обои, цветы в горшках для обустройства комнаты для свиданий, детская мебель, стулья, столы, коврики, матрасы, подушки, обогреватели, телевизоры, холодильники, пылесос – строительные материалы и предметы обихода.

Г. также сообщила, что Портной передавал в СИЗО наличные деньги в конвертах – всего “около 200 тысяч”. Свидетель также слышала и знала, что деньги в СИЗО переводились и безналично “другом Карамзина” (400 или 600 тысяч рублей).

Многие закупленные товары доставлялись в СИЗО службой доставки торговых предприятий, где они были приобретены. Иногда происходили “накладки”, и товары в СИЗО не попадали с первого раза из-за “пересменок” в учреждении. Решение таких накладок Портной и Г. обсуждали с начальником СИЗО №8 Сильвестровым.

У свидетеля в телефоне сохранилась переписка с торговыми предприятиями о приобретении товаров для СИЗО и их доставке.

Матрасов на 200 тысяч

Матрасов “Матрамакс” было заказано на сумму около 200 тысяч рублей, они приобретались неоднократно. Партии матрасов принимал сотрудник СИЗО №8, по фамилии, вероятно, Сараев.

Судья остановила вопросы Карамзина просьбой уточнить, какие обстоятельства выясняет у свидетеля Карамзин и сняла последний вопрос Карамзина о том, расписывался ли в накладной за получение партии матрасов сотрудник СИЗО Сараев, хотя Карамзин пояснил, что данный вопрос “имеет отношение к предмету доказывания по делу – обстоятельства, способствующие совершению инкриминируемого Портному преступления”.

Записка о передаче iPhone и 50 тысяч рублей

На вопрос Карамзина, видела ли Г. когда-либо записку, в которой было написано рукой Карамзина, что необходимо передать iPhone и 50 тысяч рублей, свидетель ответила, что ей знаком такой документ.

“Я его видела, уже когда мы искали эту записку, когда адвокат Белов к нам приезжал домой, и я и маму подключила, мы ее искали, мы ее видели”, – рассказала она.

О том, что такая записка существует до начала ее поисков Г. узнала “где-то дня за три до задержания”. Примерно в это время Портному на телефон пришло сообщение от кого-то, кто представился Карамзиным, а в сообщении была фотография записки.

“Выглядел страшно”

Портной и Г. не знали, что “подрядчик Дмитрий” является сотрудником СИЗО №8. Когда они увидели его впервые, он был не в форменной одежде сотрудника учреждения, “выглядел страшно”, и они первоначально приняли его за очередного [бывшего] “сидельца”, которые подходили к машине просить подаяние. Дмитрий во время встреч всегда был в гражданской одежде.

О том, что это Зуев сотрудник СИЗО №8, Г. узнала позднее от следователя Южакова.

Г. неоднократно была свидетелем разговоров Портного и Зуева. 14 октября Зуев хотел приехать для встречи с Портным в Москву, но потом неоднократно переносил встречу. В разговорах с Портным Зуев требовал передать ему 50 тысяч и настаивал на передаче суммы целиком, а не частями, как попросил Портной, так как всей требуемой суммы в наличии у Портного не было.

По WhatsApp Дмитрий присылал сообщение о необходимости передать ему телефон с инструкцией-схемой крепления на магнитах для телефона.

Но перед звонками Зуева некто, назвавшийся Карамзиным, с незнакомого ранее телефона просил Портного в нескольких сообщениях по WhatsApp собрать деньги 50 тысяч рублей и передать их и телефон Дмитрию. Совершить звонок на номер, с которого приходили сообщения, чтобы удостовериться, что сообщения шлет действительно Карамзин, Портному не удалось, он стал делать скриншоты сообщений, приходивших от представившегося Карамзиным.

В сообщении, пришедшем 15 или 16 октября с фотографией записки, в которой были пункты 7, 8, 9, от абонента, назвавшегося Карамзиным, была информация о деньгах, телефоне и креплении к нему на магнитах, а также просьба купить шнур к телефону и просьба передать все это через Дмитрия.

Отвечая на вопросы Карамзина, Г. сообщила, что в сообщении “от лже-Карамзина” с фотографией записки с номером 20 на ней была схема крепления телефона с помощью магнитов.

Г. также сообщила, что переписка и скриншоты ее должны храниться у Портного на телефоне.

Затем Карамзин задал вопрос, известно ли ей что-либо о договорах об оказании благотворительной помощи, которые 3 июня 2019 года были заключены между СИЗО №8 в лице Сильвестрова и ЗАО “Детектор Лжи” в лице Портного.

Г. ответила, что она распечатывала эти договора и отправляла их с Портновым Сильвестрову. Последний неоднократно подходил к их машине, когда они приезжали к СИЗО №8, в том числе чтобы забрать эти договоры.

Проекты договоров, реквизиты СИЗО №8, бланк договора прислал “кто-то из администрации СИЗО” в электронном виде. Распечатанные договора Портной подписывал у Сильвестрова при встречах у СИЗО №8.

Свидетель сказала, что для нее и Портного принципиальной разницы между передачей в СИЗО №8 телефона и других предметов с юридической точки зрения не было, в том числе из-за многократности передачи различных вещей на нужды СИЗО.

Прокурор пытается опорочить показания свидетеля

Прокурор заявила о значительных противоречиях в показаниях Г. в суде в сравнении с ее показаниями следователю, как они записаны в протоколе.

Карамзин возразил, сказав, что специально задавал Г. только те вопросы, которые не задавал ей следователь, поэтому противоречия обнаружены быть не могут: следователь не спрашивал об обстоятельствах передачи материальных ценностей в СИЗО №8, не спрашивал, что означает заявление ее гражданского супруга о том, что он переписывается с Карамзиным, не спрашивал, кому принадлежали деньги, в посредничестве в передаче которых следователь обвинил Портного и каким образом был заключен договор с СИЗО №8.

Карамзин также отметил, что обвинение отказалось от допроса свидетеля Г., полагая, что ее показания никакого значения не имеют, а сейчас, для того чтобы “под надуманным поводом порочить показания свидетеля”, обвинение говорит о наличии противоречий. Кроме того, сказал Карамзин, поскольку прокурор не мотивировала свое ходатайство, оно не может быть удовлетворено.

Однако судья постановила удовлетворить ходатайство прокурора, но перед оглашением протокола допроса Г. задала ей свои вопросы.

“Чуть-чуть бомжеватого вида”

Г., отвечая на вопросы судьи, рассказала, что впервые увидела “подрядчика”, как назвала судья Дмитрия Зуева, через 2-3 недели после помещения Карамзина в СИЗО №8. У СИЗО №8 он подошел к машине Портного, назвал себя Димитрием, подрядчиком строительной компании, и сказал, что он от Карамзина, передал от Карамзина записку и сказал, что все вопросы строительства и благоустройства СИЗО будут решаться с ним.

Это была одна из первых записок, которую Портной зачитал вслух. В ней Карамзин просил Портного помочь и перечислил, что он просит сделать.

Г. по просьбе судьи описала внешность Дмитрия:

среднего роста, “чуть-чуть бомжеватого вида”, “неопрятный весь”, “облезлая одежда”, “растрепанные волосы” (светлые), среднего телосложения.

Г. видела его несколько раз, так как он часто подходил к ним с Портным у СИЗО №8. Он подходил с записками, просьбами, спрашивал, почему не привезли краску и когда она будет доставлена после того, как доставка не смогла передать товары из торгового предприятия в первый приезд к СИЗО №8.

Г. слышала все разговоры Портного с Дмитрием [Зуевым], поскольку они проходили при ней, когда она и Портной находились в своем автомобиле в ожидании адвокатов Карамзина, а Дмитрий выходил из СИЗО №8, подходил к автомобилю и вел разговор с Портным через открытое окно автомобиля.

Деньги на ремонт крыши, по словам Г., из СИЗО просили на ремонт крыши и передавались они без какого-либо оформления. Кроме того, в СИЗО протекали окна, искрилась проводка, для ремонта этих дефектов также передавались деньги в СИЗО.

Просьба Карамзина не оскорблять свидетеля рассердила судью

Судья невежливо прокомментировала то, как Г. отвечала на ее вопросы, и Карамзин заявил возражение на действия председательствующего, попросив судью не оскорблять свидетеля. Судья сказала в ответ, что не оскорбляет свидетеля, а пытается донести до свидетеля, что задает уточняющие вопросы, и когда Карамзин продолжил свою просьбу, судья, повысив голос, сказала, что объявляет замечание за пререкание с председательствующим и за еще одно замечание удалит Карамзина из зала.

Наличные “подрядчику Дмитрию”

Судья спросила, откуда свидетелю известно, что деньги просили на ремонт крыши и видела ли она записку. Свидетель ответила, что Портной при ней читал все записки и комментировал их содержание. Г. также сообщила, что сумму наличными в 150 или 300 тысяч рублей “подрядчику” передавал Портной, но в этот момент Г. отлучилась из автомобиля, хотя деньги в СИЗО подрядчику они “вместе везли” и Портной сказал ей потом, что передал деньги “подрядчику”.

Г. также рассказала, отвечая на вопросы судьи, что присутствовала при первом разговоре по телефону Портного с Дмитрием, когда они вместе ехали в автомобиле и Портной разговаривал с ним по громкой связи. Они условились встретиться в Москве [а не в Сергиевом Посаде], но около 11 вечера Дмитрий перезвонил Портному и отменил встречу в Москве.

Судья задала вопрос, понимала ли Г., что телефоны запрещены на территории СИЗО. Г. ответила утвердительно и что она понимала, что передача телефона Карамзину незаконна, но добавила, что телефон они с Портным передавали не лично Карамзину и исходили из этого при его передаче Дмитрию [Зуеву]. Кому конкретно и в каком качестве предназначался телефон, Г. не знала, а 50 тысяч рублей считала деньгами на очередной ремонт в СИЗО.

Г. также рассказала, отвечая на вопросы судьи, что момент, когда Портной получил бумажную записку от Карамзина о 50 тысячах и телефоне, она не знает, так как не все записки Карамзина из СИЗО попадались ей на глаза, кроме того, записка могла быть среди бумаг от адвокатов Карамзина, которые Портной также получал из СИЗО.

Отвечая на вопрос Карамзина, Г. рассказала, что видела именно “подрядчика Дмитрия” в момент задержания Портного в ресторане KFC при передаче 50 тысяч и телефона, в чем нисколько не сомневается.

Далее Г., отвечая на вопрос назначенного Портному из-за отсутствия его постоянных адвокатов защитника, рассказала, что и просьбу о передаче телефона и 50 тысяч она и Портной восприняли как передачу на нужды СИЗО, как и другие, ранее переданные в СИЗО №8 деньги, вещи и строительные материалы.

Затем Карамзин заявил ходатайство представить на обозрение Г. из материалов дела записку с просьбой передать Зуеву 50 тысяч рублей и телефон с креплениями.

Прокурор возразила, сказав, что свидетель дала исчерпывающие показания. Судья отказала в ходатайстве.

Неполный протокол от следователя Южакова

После отказа в удовлетворении ходатайства Карамзина судья по ранее сделанному ходатайству прокурора зачитала протокол допроса Г. в качестве свидетеля на предварительном следствии.

В зачитанных показаниях было сказано, что 17 октября 2019 года Портному позвонил мужчина по имени Дмитрий, и кто он, Г. не знала. Судья задала вопрос, почему Г. не сказал следователю Южакову, что ранее Портной и Дмитрий неоднократно созванивались.

Но Г. уверяла, что подробно рассказала следователю, что Дмитрий звонил и требовал обязательно встретиться и передать ему деньги и телефон.

Судья задала вопрос, почему Г. подписала неправильно написанный следователем протокол.

Г. предположила, что это могло произойти из-за ее состояния в тот момент: накануне был задержан ее гражданский муж, она не спала сутки, потому что была отпущена правоохранителями только в 9 утра и уже на следующий день была приглашена для дачи показаний следователем Южаковым. Следователь делал все “скомкано”, из-за чего протокол был записан неполно, не прочитан свидетелю. Г. назвала своей ошибкой то, что не настояла на более развернутом заполнении протокола.

Отвечая на вопросы Карамзина, Г. сказала, что до момента встречи Портного и Зуева в KFC она не знала, что “подрядчик” Дмитрий и Дмитрий, назначивший встречу Портному для передачи 50 тысяч рублей и телефона, один и тот же человек.

Начальник СИЗО №8 лично принимал вещи для изолятора, привезенные по запискам Зуева

Г. также рассказала, что за вещами, которые привозили Портной и Карамзин в СИЗО №8, выходили сотрудники СИЗО №8. Портной мог звонить начальнику СИЗО №8 Сильвестрову по мобильному телефону, чтобы сообщить о привезенных вещах. Сильвестров знал о том, что привезенные вещи были приобретены по информации от “подрядчика” Дмитрия. Чтобы забрать вещи, Сильвестров выходил с сотрудниками СИЗО в форменной одежде, которые забирали вещи, а Сильвестров подписывал бумаги о передаче предметов на нужды СИЗО №8.

Затем Карамзин задал вопрос, известно ли было Сильвестрову, что Дмитрий передавал Портному записку о том, что необходимо передать iPhone и 50 тысяч рублей. Но судья немедленно сняла вопрос, сказав:

“Никто никогда не сказал, что Дмитрий передал эту записку”.

Затем Г., отвечая на многочисленные уточняющие вопросы судьи и Карамзина, снова подтвердила, что знает от Портного о поступлении ему бумажной записки с просьбой о передаче 50 тысяч рублей и телефона Дмитрию, потому что Портной говорил об этой записке. Однако свидетель не помнит, что конкретно говорил об этой записке Портной, но знает, что Портной получил ее примерно за два дня до задержания.

После допроса свидетеля заседание 18 марта было завершено.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

  1. Татьяна:

    Когда Портной передал Дмитрию конверт с наличными 180 тыс.руб., якобы на ремонт крыши, то это не считалось взяткой должностному лицу? А все остальные вещи на сумму 800 тыс.руб. в виде благотворительности для СИЗО-8 тоже не являются взяткой в особо крупных размерах?
    Но именно эти 50 тыс.руб. стали предметом обвинений и сфабрикованной статьи Карамзину. На лицо мы видим сценарий заказного дела, и судья это прекрасно понимает, но выполняет приказ сверху. Вот где ум, честь и совесть нашей эпохи!

Яндекс.Метрика